Novacross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



fall from grace

Сообщений 31 страница 41 из 41

31

[icon]https://imgur.com/5dZHsi3.png[/icon][status]queen of broken glass[/status][nick]Narcissa Malfoy[/nick][lz]<div class="lz"><div style="padding-right: 0px; font-family: verdana; font-size: 10px; text-align: justify; line-height: 90%;"><a href="http://novacross.rusff.me/viewtopic.php?id=1655" class="link1";><b>Нарцисса Малфой<br>j. k. rowling's wizarding world</a></b><br><br> жена и мать, которая ждала <a href="http://novacross.rusff.me/profile.php?id=636"><b>его</b></a> из Азкабана<br><br></div><br></div>[/lz] Все было нормально. Мирный дом, мирная комната, родной и привычный Люциус... с загнанным извиняющимся взглядом, словно стыдящийся своей жадности, сдавшийся терзавшему его голоду, что отступил перед лаской, вином, горячей ванной, недолгим временем покоя и предвкушением сна. Но таким, пожалуй, застать его было возможно чаще, чем сломленным и потерянным. Раньше.

Она отвела глаза и прошла к шкафам и комоду - проверить, убедиться, что эльфы выполнили ее указания в точности и перенесли все необходимые мелочи из ее, их спальни в ящики, на полки, на гладкие поверхности гостевой мебели.
Аппетит вернулся - хоть что-то. За ужином Люциус почти ничего не ел, и ее это беспокоило, но не в первую очередь. У нее и самой кусок в горло не лез в обществе пожирателей и особенно - под ледяным взглядом нового хозяина Малфой-мэнора. К счастью, на нее он почти не смотрел, не считал нужным, жена опального Малфоя - лишь декорация, как подсвечник или гобелен, немногим больше. Редкий случай, когда избалованная мужским вниманием Нарцисса горько радовалась, что не является предметом интереса.

Поймав себя на том, что не может сосредоточиться на привычных вещах, разложенных в непривычном месте, она обернулась к Люциусу как раз в тот момент, когда он подал ей сложенный втрое лист, и с легким вздохом развернула тонкий качественный пергамент. Тонкая нить, связывающая отца и сына, теперь тянулась через ее подрагивающие пальцы.

Письмо к Драко было коротким, сдержанным, совсем не похожим на те, что она сама писала за прошедший год, и неприятно резануло торопливостью, подслащенной последними строками. Хотелось взять перо и дописать - быстро, порывисто, со всей неуемной любовью к мальчику, прошедшему через настоящий ад, к единственному ребенку и наследнику. О том, как опасно сейчас стало в Малфой-мэноре, о том, что выпавшая им великая честь сродни тяжкому бремени. О горячем желании видеть его, обнять его, обнять их обоих разом, как когда-то прежде, и больше не отпускать.

Нарцисса лишь коснулась подушечками пальцев пропущенной строки, вкладывая в жест невысказанное, прекрасно понимая, что Драко никогда этого не прочтет, и молча свернула письмо.
- Не будем тянуть с отправкой.
Чем раньше сын получит это сдержанное повествование, тем вероятнее и впрямь останется во Франции, прикованный распоряжением отца, невзирая на последние строки.
Домовой эльф явился мгновенно и тут же отправился в совятню, расположенную в одной из башен мэнора. Если письмо будет перехвачено, прочитано, выпотрошено любой из сторон... что ж, в нем нет ничего опасного. А то, чем ей хотелось заполнить пустую строку и что вложить между ними, осталось лишь в сердце.

Кровать, на которой сидел Люциус, оказалась жесче и неуютнее привычной, но Нарцисса заметила это лишь походя, почти не обратив внимания, иначе непременно пришлось бы думать о том, кто сейчас эту самую привычную, уютную и удобную постель занимает. Нет уж.
Она присела рядом, потом забралась с ногами и устроилась за спиной у мужа, придирчиво глядя на слегка подсохшую тусклую спутанную гриву своего слизеринского хищника, когда-то в прошлом гордившегося редким оттенком драгоценной платины, теперь унаследованным Драко. С растерянностью, будто не зная, как подступиться, провела кончиками пальцев по волосам, а потом за одно несложное заклинание, которым пользовалась сама немало лет, просушила их.

Цвет не вернулся. Тусклость, которая казалась ей налетом пыли и грязи, никуда не делась, лишь стала бледнее и как будто откровеннее, бесстыдно подчеркивая истину - у человека, год проведшего в Азкабане, не может быть холеных аристократически сияющих волос Люциуса Малфоя. И эта тусклость пугала ее, не желавшую видеть ничего подобного ни у себя, ни у мужа. Взяв было, но тут же отложив мягкую щетку для волос, которую нашла в одном из ящиков и положила на кровать перед тем, как взять из рук Люциуса письмо, Нарцисса прочитала второе заклинание, превратившее спутанные пряди в струящийся шелк. Гладкий, бледный, рождающий бесцветность не мягкой платиной, а жесткой убогой серостью, вплетшейся в поредевшую шевелюру безжалостно, обильно, бескомпромиссно.
Благородная седина, которой чуть больше года назад почти не было, которая прежде терялась в сияющем водопаде волос, теперь была видна так явно, что Нарцисса, получив в лицо еще одну порцию истины, отшатнулась. А потом запустила пальцы в истончившиеся, поредевшие, безжизненные волосы - одной порцией бальзама их было не спасти от сухости и старости. Закрыла глаза, пытаясь поймать эфемерное, прежде привычное ощущение шелка на коже рук и закусила губу, купая пальцы больше в фантазии, нежели в реальности. В неприятной злой реальности, где ее муж преждевременно старик. И, быть может, внутренне куда больше старик, чем внешне.

Еще одно заклинание - Нарцисса быстро и безжалостно подрезала посекшиеся неухоженные пряди, возвращая волосам Люциуса ровный срез и привычную длину. Переместилась к краю кровати, снова оказавшись рядом с ним, а не за спиной, призвала маленькую домашнюю аптечку, где хранились травы и мази на случай каких-либо неприятностей и коснулась костяшками пальцев голого бледного плеча.
- Нужно обработать порезы. Дай руку, пожалуйста. - И, чуть помолчав, добавила, помня о своей недавней реакции и не сомневаясь, что он помнит тоже. - Не волнуйся, я справлюсь.

Отредактировано Narcissa Black (21-03-2020 01:44:34)

+1

32

Письмо ушло от него, как гора с плеч. Вместе с ним Малфой передал в руки Нарциссы безраздельную ответственность за то, будет ли эта бумага вовремя отправлена и достигнет ли их сына в срок, за свои слова, которые он с трудом вспомнил, как складывать вместе, за самого Драко... и впервые ощутил от этого облегчение, болезненное, непривычное, стыдное. Заново привыкать к грузу, что Люциус всегда нес с легкостью и уверенностью, нужно было постепенно. Короткие дистанции, без надрыва, без подвигов. Быть может, тогда Малфой перестанет чувствовать, будто семейные обязанности и мысли о будущем рода осыпаются на него градом, а он готов упасть под их тяжестью, и некогда приятная обязанность быть главой прекратит тянуть его к земле. Быть может, это случится уже скоро, после того, как Люциус даст себе поблажку в виде съедобного позднего ужина и сна, и ни обстоятельства, ни Нарцисса, ни он сам не будут требовать от него больше, чем он сейчас в силах вынести.
— Да, пожалуйста.
"Сделай это". Обронив этот приказ, Люциус вновь сосредоточился на еде и невольно — на том, что Нарцисса не сказала ни слова о содержании письма. Не прокомментировала, не заставила внести дополнения его почерком, не укорила в недостатке любви. Восхищение и похвала за несколько строчек прозвучали бы фальшиво, а без этого Малфой не исключал, что она недовольна и промолчала, пожалев его жалкое эго или не желая затягивать дело. Возможно, ей не понравилось. Возможно, она считает, что Люциус не сделал над собой достаточное усилие, чтобы послание не выглядело небрежной отпиской. Возможно, Нарцисса корит мужа за то, что ему сложно уделить внимание их ребенку, а не ужину, думает, что ему наплевать, и отчасти не ошибается — после года спартанских условий жажда простого физического комфорта медленно затмевала все, что было Люциусу дорого, становясь сильнее с каждой минутой.
Несколько таких минут Малфой казался безучастным, позволяя жене колдовать с волосами, и ненадолго перестал есть, лишь когда она окунула в них пальцы. Хрипло вздохнул, не скрывая удовольствия. Вспомнил давний момент из их юности, когда Нарцисса попросила разрешения впервые прикоснуться к его волосам и искупала в них руки и лицо, деликатно, с уважением, которое она проявляла к любому предмету его гордости. Люциус начал отпускать длинные пряди еще в школе, позволял им низко спадать по спине и груди, носил как корону, подчеркивая, что, как у представителя высшего общества, у него есть силы и время ухаживать за такой прической. Теперь же Нарцисса опередила его — позаботилась о его тщеславии и привела плохо ухоженную шевелюру в порядок, прежде чем он успел об этом подумать. Словно помнила прежнего Люциуса Малфоя много лучше его самого — без седины, без шрамов. Жаль, последние нельзя убрать одним взмахом волшебной палочки подобно тому, как она сейчас состригла лишние кончики.
Люциус не повернул голову и отвел плечо, прежде чем успел подумать, насколько грубо это выглядит в ответ на заботу. Нервно, поспешно, опрометчиво для того, у кого почти нет сил извиняться. И еще меньше сил смотреть в глаза жены, полные слез, боли и жалости, которую Малфой не готов был принимать от нее за вред, нанесенный им самим. Секунд пять он помедлил, словно в эту минуту для него не было ничего важнее, чем догрызть птичью тушку и тщательно вытереть каждый палец после нее. Следовало сформулировать отговорку поизящнее, например, сказать, что он займется своими руками самостоятельно, потом, однако Люциус не смог заставить себя пообещать то, чего делать не хотел и не собирался. К черту. Он слишком устал, чтобы снова принуждать себя шевелиться и лечить раны, о которых стремился забыть. Казалось, стоило Нарциссе напомнить о них, как боль от порезов стала сильнее уже привычной, и Малфой предпочел бы оставить эту тему в покое, лишь бы руки поскорее окончательно зажили. Если его до сих пор не настигло заражение крови, так непременно и будет - организм справится и без дополнительной помощи. А значит, эти раны не стоят ни его лишних движений, ни того, чтобы подвергать Нарциссу этому зрелищу, независимо от того, способна она совладать со своими эмоциями или нет.
Следовало сформулировать отказ четко и категорично, но Люциус лишь рассеянно пробормотал:
— Поздно. Уже затянулись. Само пройдет.
Малфой еще не закончил фразу, когда силы и желание спорить его покинули и ему моментально стало все равно, как Нарцисса снова отреагирует на следы его неудавшегося суицида и что подумает. Его контраргументы, недоверие к ее обещанию, он сам растаяли от ее близости, от усталости, от желания доставить себе удовольствие, заслуженное за год заточения. Согнув одну ногу в колене, Люциус медленно развернулся к жене, изможденно, почти роняя, протянул оба предплечья между ними внутренней стороной вверх: "Держи и делай, что хочешь" - и низко выдохнул в знак капитуляции. Пальцы правой руки вяло скользнули по груди. Хотелось прижать ладонь, хотелось наконец ощутить, каково это снова прикасаться к Нарциссе как должно мужу, но Малфой оттягивал момент, сомневаясь, что ему не придется довести дело до конца, если он ее поцелует. Вместо этого Люциус уронил голову вперед, прислонился к виску Нарциссы щекой и замер, глубоко наплевав, что загораживает ей обзор и мешает делать то, о чем она просила.

+1

33

[icon]https://imgur.com/5dZHsi3.png[/icon][status]queen of broken glass[/status][nick]Narcissa Malfoy[/nick][lz]<div class="lz"><div style="padding-right: 0px; font-family: verdana; font-size: 10px; text-align: justify; line-height: 90%;"><a href="http://novacross.rusff.me/viewtopic.php?id=1655" class="link1";><b>Нарцисса Малфой<br>j. k. rowling's wizarding world</a></b><br><br> жена и мать, которая ждала <a href="http://novacross.rusff.me/profile.php?id=636"><b>его</b></a> из Азкабана<br><br></div><br></div>[/lz] Что еще должно "пройти само", Люциус? Седина в твоих некогда восхитительно шелковых волосах? Твой взгляд уставшего, побитого жизнью человека, такой непривычный и совершенно тебе не свойственный? Бледность, изможденность, явная обессиленность и слабость? Должны расправиться согнутые под невидимым, но тяжким грузом плечи? Должна вернуться уверенность в голос? Осанка мужчины, привыкшего побеждать, а не проигрывать? Надменный тон, легкость движений, аристократичность, которая так тебе шла? Что еще ты готов пустить на самотек, когда от тебя требуется лишь самая малость - просто протянуть руки женщине, готовой без лишних слов и причитаний обработать следы твоего отчаяния, и посидеть спокойно пару минут?

Отринуть бы и ей это. Отпустить вслед за Люциусом - и будь что будет. Словно семья Малфоев закончилась год назад, просто как те заблудившиеся призраки, что все еще верят в собственную телесность, они не в силах это признать, с этим смириться. Его усталость накатывала на Нарциссу волнами, каждый раз накрывая с головой, и каждый раз она заставляла себя выплыть, вынырнуть ради Драко или с укором собственной глупой наивности - еще утром, проснувшись в одиночестве, она в очередной раз изможденно, без всякой на то надежды, пожелала возвращения мужа. Любого, лишь бы живого. Тот, кто подслушал ее мысли, имел на редкость своеобразное чувство юмора.

Нарцисса не успела возразить, попросить снова, настоять, когда Люциус сдался без боя вопреки собственным словам и почти уронил себя к ней, скользнув пальцами по закрытой лишь тонкой тканью груди. Прикосновение заставило ее коротко вдохнуть, отозвавшись глубоко внутри - словно тонкая прочная нить потянулась от его пальцев к чему-то тайному, сокровенному, заиндевелому за этот год и дрогнула, передавая вибрацию, пробуждая, требуя, напоминая. Нарцисса едва удержалась, чтобы не поймать его ладонь, не прижать туда и так, как надо, как правильно, как просто необходимо. Ей - необходимо, но ему ли?.. Он уже дал ей сегодня понять, что физически едва ли на что-то способен, и последнее, что Нарцисса хотела сейчас - требовать от мужа такого, к чему он сам по любой причине не готов. Это не она провела год в Азкабане, не ей приходилось отдавать все самое чудесное, что есть в памяти, бесплотным духам в черных балахонах, выедающим души. Но мягкая, настойчивая, чуть болезненная пульсация не утихала в ее теле, требуя к себе внимания.

А потом он уронил голову, прижался щекой к ее виску, и Нарциссу раскололо надвое между желанием и еще одним приступом едва сдерживаемых слез.
- Люциус... - кто знает, чего в этом оборвавшемся сдавленном шепоте было больше. Она обняла его, обвила руками, как смогла, как дотянулась - шею, плечо, - потерялась лицом в волосах, едва заметно пахнущих пионом и закрыла глаза, дав, наконец, выход своей безудержной тоске по нему, ставшей особенно острой именно сейчас, когда тень его была рядом.
Они просто посидят вместе. Немного, совсем чуть-чуть, пожалуйста, ей это так необходимо. Чуть позже она снова, в который дракклов раз за сегодня, возьмет себя в руки и доведет начатое до конца.
Потянувшись ближе, Нарцисса неловко уткнулась ему куда-то в шею и замерла, усмиряя разом и желание, и то бессилие, с которым боролась весь вечер.
- Я люблю тебя, Люциус Малфой, - слетело с ее губ прежде, чем она успела подумать, а нужно ли это сейчас, или лучше подождать момента, хоть немного больше похожего на все прежние, когда эти слова произносились. Самодовольно, заговорщицки, откровенно любуясь самими собою и друг другом, с упоением собственной щедростью, с уважением ко всем достоинствам супруга, Малфои не стеснялись говорить о чувствах наедине. Но еще ни разу слова признания не звучали с привкусом отчаяния. - Всегда любила.

Остаться бы так. Просто забраться с ногами на кровать и лечь, не размыкая объятий, позабыв обо всем, что нужно, что хотелось, о чем думалось.
Нет.
Аккуратно и быстро Нарцисса нанесла на шрамы мазь, едва касаясь, почти наощупь, и наконец отставила распахнутую, неубранную аптечку в сторону - кажется, прямо в тарелку с остатками куропатки, ей было все равно. Сжала рукой, еще пахнущей лекарствами, плечо Люциуса, поднялась, прихватывая пальцами, до шеи, запустила ладонь ему под волосы и с силой нажала несколько раз по линии вдоль позвоночника, приглашая ко вполне конкретной ласке. Такой, по которой он совершенно точно соскучился, которая ему сейчас необходима, которая не потребует от него ничего кроме получения удовольствия и принимать которую он способен вне всяких сомнений.

Отредактировано Narcissa Black (21-03-2020 01:58:29)

+1

34

Нарцисса порывисто обняла его, и только тогда Люциус понял, что изначально побудило его едва ли не упасть к ней в руки. В то время как он онемел, не состоянии заставить себя вернуть жене ее слова любви, его подсознание, даже после года тюрьмы, читало ее эмоции безошибочно. Желание. На мгновенье он практически почуял его, как будто это был аромат, исходящий от ее кожи и волос. Будь он чуть менее измотан душевно и физически, Малфой сейчас бы ухмыльнулся Нарциссе в висок. Но его хватило только на тяжелый неопределенный вздох, за которым было неразличимо шевельнувшееся в груди почти садистское наслаждение. Никому из них сегодня ничего не достанется. Однако чувствовать хоть намек на то, что тело этой женщины спустя столько времени по-прежнему реагирует на него, было приятно. Было приятно смаковать момент, который значимо отличался от того, когда Нарцисса потянулась к нему в ванной, просто желая доставить удовольствие. Было приятно думать, что раз это происходит, то Люциус не так жалок, как кажется. Было приятно на миг представить, сколько всего и как он мог бы попросить у нее сейчас, воспользовавшись ее тоской и жалостью. Все, на что способно его изголодавшееся по телу жены воображение. Все, в чем Нарцисса не нашла бы сил ему отказать, лишь бы компенсировать его боль и воссоединиться по-настоящему. Однако Малфой чувствовал себя так, будто попал на роскошный пир, а у него оказался зашит рот.
А ведь ответить телом было бы так просто. Нарциссе бы не пришлось тогда задаваться вопросом, почему ее муж молчит, словно под заклятьем косноязычия. Люциус не ощущал бы себя потерянным и застрявшим между собой, похожим на прежнего Люциуса Малфоя, готового великодушно произнести то, что его жена хотела услышать, и тем, кто еще стоял одной ногой в Азкабане и под чарами дементоров думал, не самозванец ли он. Осталось ли там, что любить? Он всегда считал, что по большей части Нарцисса любит его за то, что он способен ей дать. За ощущение, будто она королева рядом с королем. За способность решить любую ее проблему. За уважение и — зачем скрывать? — разумный страх, которые испытывали волшебники и ведьмы к их семье. За возможность блистать и жить в удовольствие, не думая о том, чем занимается ее муж. За Драко, на которого Люциус наверняка не имел сейчас больше никакого влияния. Жив ли еще человек, представлявший для Нарциссы Малфой все это? До того момента, как она озвучила свои чувства вслух, он как будто забыл, насколько не соответствует теперь этому образу.
Когда она потянулась к нему, Люциус вынужденно прижал предплечья к груди и не сразу понял, что преграждает путь ее объятиям и нежности, в которой нуждался, но с которой с трудом себя ассоциировал. Он рассеянно опустил руки и положил их жене на бедра лишь за секунду до того, как прозвучало последнее, отчаянное окончание фразы и в голосе Нарциссы послышался отзвук скрываемых слез.
— Ты обещала, что справишься, — проговорил Малфой все с той же усталостью, окончательно руша ее ожидания. Наверно, Нарцисса предпочла бы, чтобы он постарался притвориться, что хочет произнести те самые слова, как притворился, составив небрежное письмо к сыну. Но Драко находился далеко, не видел изможденного и осунувшегося отца, и обмануть его было проще. Чтобы натянуть хорошую мину перед Нарциссой, предстояло сделать над собой куда большее усилие, а ресурсы таяли с каждой минутой. "Я реабилитируюсь, потом", — мысленно оправдал себя Люциус. Возможно, он даже объяснит Нарциссе, что дементоры вытащили из него вместе со светлыми воспоминаниями не сами чувства, а, скорее, то ощущение наполненности любовью, которое обычно заставляет признаваться в них. Но это позже. Пока он мог лишь ласкать ее руки, втирающие мазь. Словно случайно Малфой касался локтей, предплечий, запястий, когда они оказывались над его пальцами, мягко сжимая и разжимая кисти, снова и снова, до тех пор, пока Нарцисса не закончила, не отложила аптечку, не сжала его плечо, и сладкая боль не пронзила Люциуса почти до самого низа спины. Он застонал, инстинктивно выпрямился, расправил плечи, потянулся.
— Продолжай, — умоляюще вырвалось у Малфоя невольным ответом на ее "люблю".

Отредактировано Lucius Malfoy (21-03-2020 20:26:08)

+1

35

- Справлюсь. - Нарцисса отозвалась почти эхом, снова не давая себе волю, снова запирая эмоции и вытаскивая на передний план ненавязчивую заботу, в которой Люциусу необходимо дать возможность раствориться. Сколько раз она лгала окружающим, пряча свои настоящие мысли, чувства, переживания? И как в действительности нечасто - Люциусу? - Не беспокойся об этом.
Их брак не был безоблачным, но оба они ценили и пестовали союз, взрощенный из разумного выбора и подростковой влюбленности, которой можно было дать развиться. Можно - в отличие от многих других, чьи судьбы разбивались возле них. Малфои небезосновательно считали себя лучше, дальновиднее, умнее многих, кто противился браку, кто был влюблен в неподходящего человека, кто стремился внести свои коррективы в судьбу, выбранную за них родителями. Посмеивались, легко подкалывали и охраняли свой союз всеми силами, хорошо понимая, что навязанная альтернатива не нужна ни одному из них.
Пожалуй, и без любви они составили бы хорошую партию друг другу. Пожалуй, без любви сейчас могло быть проще.

Нарцисса с жадным, но толком непроявленным удовольствием принимала его ласку - все в ней отзывалось на его пальцы, ладони, на прикосновения и поглаживания, и она читала в этих аккуратных, ни к чему не призывающих знаках внимания отголоски той любви, на которую Люциус был щедр прежде. В те недостижимые прекрасные год назад оборвавшиеся времена, когда был властителем некоторой части магического мира, пользовался фамилией, связями, деньгами, силой для достижения любых целей, когда не чурался угроз и обмана, умел и надавить, и выкрутиться. Превозносил семью, допущенную в узкий круг его эгоизма, ставил свое "хочу" выше чужого "надо". Вернется ли хоть что-нибудь? В который раз Нарцисса задала себе сегодня этот вопрос?

Люциус прервал ее мысли стоном, и она невольно и бледно улыбнулась, нащупав, наконец, свою власть, отогрев его до такого состояния, чтобы он падал ей в руки - пусть почти недвижимый, пусть усталый, пусть не способный произнести ни слова в ответ, - и отдавался на ее волю. Губы дрогнули, сложились в горькую линию... сможет ли она улыбаться иначе? Сможет ли она вообще когда-нибудь еще улыбаться?
- Ложись, милый. - Нарцисса посторонилась, не убирая руку с его шеи, нажимая мягко и властно костяшками пальцев, разминая замершие, сведенные мышцы, и управляя им так, как ей хотелось. Если бы во всем остальном тоже было так просто.

Она заставила его улечься на спину, хотя Люциус наоборот хотел подставить ее рукам Нарциссы. Огладила надплечья, нажимая кончиками пальцев над ключицами, потом плечи. Не удержалась от того, чтобы коснуться губами груди и скользнула ниже, к его ногам. Быстро стрельнула глазами к столику, на котором осталась еда, приготовленная Тинки, и, потянувшись, забрала оттуда плитку элитного бельгийского шоколада. А потом вкрадчивым, но уверенным жестом подтянула край свободных шелковых пижамных штанов Люциуса почти до колена и с нежной силой несколько раз сжала икру - от щиколотки и выше, прихватывая, разминая, безошибочно находя самые чувствительные и нуждающиеся в массаже точки. И замерла, прервав ласку, легко поглаживая другой рукой щиколотку.
- Если хочешь, чтобы я продолжила, Люциус, съешь это.
Шоколадка лежала на кровати у него под боком - лучше средство от воздействия дементоров, так их учили в школе, так считали почти все. Но у Малфоев прежде не было возможности проверить, правда ли это. Они искренне верили, что никогда не придется... но пришлось. [icon]https://imgur.com/5dZHsi3.png[/icon][status]queen of broken glass[/status][nick]Narcissa Malfoy[/nick][lz]<div class="lz"><div style="padding-right: 0px; font-family: verdana; font-size: 10px; text-align: justify; line-height: 90%;"><a href="http://novacross.rusff.me/viewtopic.php?id=1655" class="link1";><b>Нарцисса Малфой<br>j. k. rowling's wizarding world</a></b><br><br> жена и мать, которая ждала <a href="http://novacross.rusff.me/profile.php?id=636"><b>его</b></a> из Азкабана<br><br></div><br></div>[/lz]

+1

36

Еле слышный хруст затекших позвонков был не слышнее резкого выдоха. Тот отозвался скорее томительным ощущением внутри тела, похожим на тупую боль от инородного предмета, который хочется вытащить, пока он не сломался от спазма. Даже после того, как Люциус разогрел мышцы в теплой ванне, он чувствовал, как сильно они задеревенели за год от напряжения, словно его тело пыталось создать себе броню, в то время как на самом деле лишь запечатывало в себе внутренние раны. Осознание собственной беспомощности, камнем повисшее на шее и тянущее голову вниз. Страх одиночества, железными тисками пронзающий вдоль хребта. Отчаяние, усталостью скопившееся в отяжелевших ногах. Избавиться бы от всего этого, разжать пружину, распутать клубок змей, свившийся под кожей. Именно за этим ощущением Люциус медленно нырнул вниз, опустившись на дышащие непривычной свежестью простыни поперек кровати, а когда Нарцисса не дала ему упасть в них лицом и подставить спину, нетерпеливо и тихо зарычал горлом, выражая бессильный протест.
Ее поцелуй в грудь был горек, как и улыбка до этого. В прежней, обычной жизни, Нарцисса посмотрела бы на него оттуда - хитро, с искрой, без жалости. Улыбнулась бы, приоткрыв губы, а не только тонкой линией. Перенесла бы поцелуй на живот, прежде чем отодвинуться еще дальше и остановиться ниже пояса. Люциусу захотелось привычным когда-то жестом поймать и понежить пальцами прядь ее волос, но он не успел - Нарцисса уже ускользнула к его ногам. То, что она делала сейчас, было лучше, проще, доступнее, чем секс. Ее прикосновения обещали разрядку без определенных ожиданий, удовольствие без каких-либо обязательств, и можно было закончить в любой момент, главное не слишком скоро. Пальцы жены на его икре разжались, и Малфой вздохнул. Поднял голову, уронил ее, напряг ступню и пошевелил пальцами. "Мерлин, это еще зачем?"
- Смеешься? - спросил он, опершись на предплечье. Голова под собственной тяжестью склонилась к левому плечу. Люциус посмотрел на плитку шоколада как на досадную неизбежность, а затем перевел изможденный взгляд на Нарциссу, то ли демонстрируя, что не настроен на игры с едой, то ли не веря в чудодейственный эффект, о котором она не сказала вслух.
"Все равно что лить в мертвую глотку живительный эликсир", - вот что Малфой думал об этом сейчас. Возможно, давным-давно, когда он слушал про дементоров одном из классов Хогвартса, он и чувствовал себя защищенным от мысли о противоядии, способном победить навеваемое этими тварями отчаяние. Тогда всем хотелось верить в сказку и казалось, будто сладостями можно перебить послевкусие от собственных тревог, внутренних демонов и случившихся и потенциальных неудач, которые вдруг выходят на первый план и становятся паразитами, разъедающими тебе мозг. Тогда кажется, что тебе повезет и никогда не придется проверять, спасет ли тебя триптофан из простой шоколадки. И быть может, когда ты по-детски невинен, не прикоснулся к темной магии, и твоя душа еще не обросла грешками, противоречиями и тайным страхом потерять все, чего добился, пара долек действительно помогают. Люциус так давно перешагнул эту черту, что забыл, где она пролегала на его пути, и не ожидал чудес.
Впрочем, если он послушается, хуже, чем сейчас - без уверенности в себе, завтрашнем дне, милости Темного Лорда, - тоже не будет.
Малфой неаккуратно отломил от плитки кусочек и положил на язык. Вкус у шоколада был такой же горько-сладкий, как у всего сейчас - у чувства воссоединения, у поцелуев, у касаний, у свободы. Вкус таял, и Люциус таял тоже. Он почти не помнил, как через несколько минут перевернулся на грудь и подставил спину. Не помнил, как стонал от удовольствия и приглушенно хрипел от боли в пояснице и плечах, растревоженной прикосновениями. Не помнил, сколько времени ему понадобилось, чтобы лечь плоско, расслабиться и отпустить все, что сжало его мышцы за целый год. Не помнил, как его веки опустились и разум сначала поплыл, воспарил, а потом рухнул приятной тяжестью вниз, и в этой яме Люциус вспомнил кое-что важное и повис на своем сознании изо всех сил, которые у него остались.
- Моя жена - чудо, - проговорил он. Язык заплетался то ли от наслаждения, то ли от накатывающего от него сна. Cлова, их смысл, способность их артикулировать ускользали от него, но Малфой прорвался сквозь последние проблески в дреме, уже не отдавая себе отчета в том, что говорит. - Не знаю, что бы я де...
Люциус не закончил фразы. Он спал.

+1

37

Смеется, разумеется. Так похоже, Люциус?
Нарцисса непременно ответила бы что-нибудь - едкое, предупреждающе-колючее, если б... все было как прежде. Но он болен, их брак тоже болен, весь мир вокруг изъеден язвами, покрыт струпьями, гниет и разлагается на глазах. И посреди этой почти средневековой чумы Нарцисса Малфой обязана выстоять во имя двух мужчин, которые составляли всю ее жизнь. Она не стала говорить, грозить, упрашивать, лишь показала глазами еще раз на шоколад и провела подушечкой пальца по икре, погладила. Ему решать, подчиниться ей еще раз, в который уже за сегодня, или продолжать упорствовать и лишиться той ласки, что ему приятна, доступна и явно желанна. Разве несколько кусочков шоколада такая большая цена, что ее невозможно заплатить, Люциус?

Она старалась не думать, что никогда еще ей не приходилось играть с мужем в шантаж с таким отчаянием, с такой тоской в груди. И понимала его прекрасно - нелепое требование, идиотически простой способ, полезный разве что если ты столкнулся с дементором и после чувствуешь себя подавленным. Но сколько шоколада нужно съесть, чтобы Темный Лорд снова возвысил Люциуса и вернул его семье дом, покой, самоуважение? Сколько... нужно съесть, чтобы проснуться в своей постели поздним уютным утром, капризно пожаловаться на дурной сон в теплое плечо, лениво поигрывая платиновыми, нисколько не седыми волосами, и получить в качестве утешения свою порцию поцелуев, объятий, любви, которых Нарциссе так не хватало весь год?

"Вот и молодец", - она проследила, как Люциус положил кусочек шоколада в рот и только после этого принялась за массаж снова, с нежной силой сжимая пальцами сначала одну икру, потом другую, разминая одеревеневшие истончившиеся мышцы, не веря всерьез в чудодейственную силу шоколада, но понимая лишь, что ничего больше она сделать просто не может. Ничего, Мордредово отродье, не может, кроме как заставить Люциуса проглотить шоколад. Сильная, богатая, успешная, защищенная могуществом звучной фамилии, Нарцисса Малфой... не вдова и не супруга, тень его тени.

Она почти физически чувствовала усталость всего его тела - словно впитывала ее через руки, и они деревенели тоже, пока усталость карабкалась по ним вверх, ложилась на плечи, придавливала, обнимала за горло и заставляла неслышно сглатывать горечь, щипавшую глаза. К счастью, Люциус отвернулся и подставил ей ненасытную спину раньше, чем слеза покатилась по щеке, сорвалась с подбородка и упала капелькой ему на поясницу. Нарцисса смахнула ее пальцем, мягко нажимая основаниями ладони по обе стороны от позвоночника. Медленно она добралась до самой шеи, попутно размяв лопатки, поиграла костяшками сжатых в кулаки пальцев с плечами, с силой растерла нежными пальцами шею под волосами, и снова начала путь вниз, к пояснице, когда Люциус заговорил - а она уже ничего не видела от непролитых слез, застилавших глаза.
"Твоя жена беспомощна".
Нарцисса закусила запястье, плечи ее вздрагивали, но она не издала ни звука, позволяя мужу провалиться в благословенный сон. И только потом неслышно и горько расплакалась, глотая всхлипы, давясь ими и смахивая льющиеся рекой слезы.

Потом она успокоится, прикроет Люциуса одеялом, выскользнет из постели и умоет лицо, сделает еще пару распоряжений и вернется к нему под бок, прижмется щекой к плечу, обнимет и будет еще долго лежать, то проваливаясь в сон, то выныривая в панике, что Люциус все еще в Азкабане. Будет прислушиваться к его дыханию, тихо целовать кожу, пропахшую морем и камнем, и цепляться за мысль, без которой утром ей не справиться. Они вместе. Они вместе, живы, Драко в безопасности и это главное. Пока этого хватит, должно хватить. Должно быть достаточно для видимого спокойствия, для терпения, для того, чтобы спрятать внутри боль, страх и разочарование и день за днем делать вид, будто и впрямь счастлива оказанной Темным Лордом чести.
Люциус Малфой вышел из тюрьмы. Его жена - в ней оказалась сегодня. [icon]https://imgur.com/5dZHsi3.png[/icon][status]queen of broken glass[/status][nick]Narcissa Malfoy[/nick][lz]<div class="lz"><div style="padding-right: 0px; font-family: verdana; font-size: 10px; text-align: justify; line-height: 90%;"><a href="http://novacross.rusff.me/viewtopic.php?id=1655" class="link1";><b>Нарцисса Малфой<br>j. k. rowling's wizarding world</a></b><br><br> жена и мать, которая ждала <a href="http://novacross.rusff.me/profile.php?id=636"><b>его</b></a> из Азкабана<br><br></div><br></div>[/lz]

Отредактировано Narcissa Malfoy (01-05-2020 23:17:37)

+1

38

Сон был долгожданным, но не благословением. Алкоголь гнал по телу приятные волны, но это раньше они обычно убаюкивали, а теперь приносили с собой кошмары, как холодный прибой, выталкивающий на берег в завалы гальки, ракушек и мусора что-то мертвое, сгнившее и изуродованное. Через пару часов после того, как Люциус упал в темное забытье, в котором лишь поначалу не было ни единого проблеска, его вытолкнуло из глубины к тревожным сновидениям чувство приближающейся опасности, что каждую ночь сопровождало Малфоя в Азкабане. Пока его рациональный разум спал, сложно было вспомнить, что он теперь дома. Сложно вспомнить, что его родовое логово защищают охранные чары, наведенные его женой и другими умелыми магами. Сложно логически дойти до того, что авроры пока не знают точно, где искать беглецов. В прошлый раз они сработали быстро. Застали его врасплох, заблокировали путь к бегству, обезоружили. Что мешает им сделать то же, особенно теперь, когда Люциус Малфой уязвим как никогда, почти голый и наверняка потерял бдительность, оказавшись в иллюзии безопасности и комфорте? Успеет ли он вообще схватиться за палочку, если в спальню сейчас ворвутся люди из Министерства?
В своем сне не успел. Смог только протянуть к трости руку, прежде чем его конечности опутало что-то удушающе плотное, что Люциус поначалу почему-то принял за простыни, на которых он еще недавно лежал в объятиях жены. Было не повернуть голову, чтобы посмотреть, как там она, как глубоко затерялась среди мутных образов и движений: темных фигур, обращающихся в черный дым, взломанных дверей, световых вспышек на кончиках волшебных палочек. Все это стремительно проносилось мимо, как в окне поезда, пока Малфоя тащили из вновь обретенного дома вперед ногами... понятно куда. "Только не обратно. Не хочу. Мне там не место. Нет", — иррациональный страх сжимал горло, но парализующее заклинание не давало закричать, опозориться и выдать его. Впрочем, Люциусу казалось, что лучше орать и вырываться, чем эта беспомощность и ощущение, будто ты всего лишь мясная туша по дороге на разделку. А ведь в прошлый раз он ушел под стражу едва ли не с наглой усмешкой.

Наяву у него был голос, тихий, лихорадочный. Малфой точно так же лежал, вытянув руки по швам, и бормотал в полубреду, комкая звуки, словно старая патефонная пластинка. Очень старая, потому что теперешнему Люциусу прежний гонор был уже не по мерке.
— Нар...  Нет. Да как вы... Стойте... Знаете, кто я?
К сожалению, все знали. Министерство знало, что он преступник. Повелитель знал, что он ни на что не годен.
Кажется, Нарцисса потормошила его и этим вырвала из-под воображаемого конвоя. Люциус почувствовал ее ладонь на щеке и аккуратное прикосновение пальцев к виску и уху, полуоткрыл глаза, с усилием всмотрелся в склонившееся над ним лицо и наконец издал слабый вздох облегчения и узнавания. События вчерашнего дня и вечера вновь выстроились в его голове в хлипкую цепочку. Он больше не в Азкабане. Нарцисса рядом. Никто не пришел за ним. "Пока". Впрочем, усталому мозгу и телу оказалось достаточно и этого - еще не нарушенной тишины, чистой постели, мягкой подушки и тепла от любимой руки, которая, стоило Малфою привалиться к ней головой и отключиться, моментально пропала.

Он проснулся один, в пустой комнате, и резко сел на кровати, как будто во сне почувствовал ее отсутствие. Или Люциуса разбудил ее отдаленный смех где-то за стеной? Слишком радостный, слишком чувственный, он приближался и неприятно царапал нервы несоответствием с обстановкой этой комнаты, которая выглядела в точности так же, как когда Малфой вышел из ванной, и с текущими обстоятельствами. Он вопросительно позвал и сразу же возмущенно осекся. Нарцисса вошла с изящной неторопливостью, спиной к нему, ведя за руку другого мужчину. Люциус, как ни старался, не мог различить его лица - картинка плыла, искажалась, не складывалась, не опознавалась. Зато хорошо видел снисходительное удивление на лице Нарциссы, когда она обернулась, чтобы не сделать неверный шаг, поняла, где находится, и с усмешкой спросила, словно озвучивая его мысли:
- Почему здесь?
"Какого черта? Как ты смеешь поступать так со мной после всего, что я тебе дал?!" На его крик никто не обернулся. Малфой вскочил, схватил трость, выкрутил палочку. Зеленая вспышка сорвалась с ее кончика и растворилась в воздухе. Тот, кому предназначалось убивающее заклятье, остался живым и неузнанным. Люциус застыл, опираясь на кровать только левым коленом, и тем самым как будто уступил им место. Нарцисса легла на спину так близко к нему, что Малфой мог протянуть руку к ее волосам и сделать то, чего бы он никогда не сделал наяву - схватить, накрутить на кулак, с силой потянуть. Но он смотрел на все это со стороны, словно на вызывающую колдографию.
- Не хотел тревожить память о твоем муже. - Любовник его жены склонился над ней сверху. Голос тоже был Малфою незнаком. Его проклятия, заклинания, предметы, что он швырял в них, все так же не достигали цели, и вот почему.
- Мой муж мертв.
Нарцисса улыбнулась так сладко, что сердце ее живого мужа действительно пропустило несколько ударов.

Он проснулся один, в пустой комнате, и резко сел на кровати, как будто вынырнув из холодных волн Северного моря, как недавно в ванной. Люциуса все еще потряхивало от гнева, который не сразу утих после картин, что ему недавно показывало подсознание. Он раздраженно потер глаза, закашлялся и осмотрелся. Вторая половина постели была так же пуста, и Малфой невольно перевел взгляд на дверь, ожидая, что та вот-вот откроется и кошмар повторится. Этого не произошло, да и в обстановке кое-что изменилось - за окнами стеной шел ливень, наполняя комнату однообразным, монотонным шумом. Люциус повернул голову к окну и едва не вскрикнул. На фоне испещренных потеками воды стекол вырисовывалась темная фигура, которую он в первый миг ошибочно принял за дементора. И только ледяной и тихий голос с высокими металлическими нотками, вызывающими неприятный холод внутри, развеял все сомнения насчет того, кто его обладатель.
- Разве ты забыл, Люциус? - Не оборачиваясь, Повелитель равнодушно излагал сухие факты. - Дамблдор убил твоего сына. Твоя жена не вынесла этого и покончила с собой. Надеюсь, теперь ты перестанешь отвлекаться на семью и сможешь сосредоточиться на деле. У меня есть для тебя работа.

Он проснулся один, в пустой комнате, и резко сел на кровати, как будто его толкнули в спину. От движения волосы упали ему на лицо, но Люциус сразу услышал, что дождь закончился. Убрав их назад, он исподлобья покосился в сторону окна в страхе вновь увидеть там Темного Лорда. Проем был чист, за стеклом темнел ночной сад. После чудовищных слов Повелителя все, кажется, вернулось в норму. Или это Малфой просто отключился снова после того, как получил задание?.. Он нерешительно провел рукой по постели, исследуя половину, принадлежавшую его жене. Одеяло было небрежно откинуто, словно Нарцисса ненадолго отлучилась и собиралась вернуться. Люциус зашарил по подушке и рядом с ней в надежде ощутить, что белье еще теплое. Показалось. Рука наткнулась на подсунутый под подушку конверт, который он надорвал, не ожидая ничего хорошего. "Дорогой Люциус, я надеюсь, что ты освободился из Азкабана, вернулся домой и читаешь это письмо". На вложенном в конверт листе бумаги угадывался почерк Нарциссы, или по крайней мере Малфой думал, что записка должна быть написана ею с учетом того, где он ее нашел. "В этот момент я уже далеко. Обстоятельства вынуждают меня отправиться во Францию и забрать с собой Драко. В армии Темного Лорда не место ни мне, ни ему..." Слова расплывались тем сильнее, чем Люциус старался их разглядеть. "Я больше так не могу". Между отдельными фразами, которые он выхватывал взглядом, были целые куски неразборчивого текста. Если не брать в расчет это, сон выглядел очень реальным, как и финальное "Мы не вернемся. Прощай. Нарцисса". Малфой перехватил листок в подрагивающих руках, а когда вернулся в начало текста, чтобы пробежать его глазами еще раз, тот исчез.

Он проснулся один, в пустой комнате, и резко сел на кровати, чувствуя себя изможденным до бесчувствия и не вполне осознавая, насколько окружающее реально. Неуверенно и обреченно Люциус поискал прощальное письмо Нарциссы под подушкой и убедился, что та реальность рассеялась как дым. Впрочем, это не значило, что сейчас он не видит еще один из своих кошмаров - в Азкабане Малфой перевидал их тысячи. Не значило и то, что долгожданное воссоединение с Нарциссой, горячая ванна и нормальная еда не были сновидением, а один из трагических вариантов развития событий, которые заботливо подкидывало ему подсознание, - явью. Пожалуй, лучший способ расставить все по местам был выпить какое-нибудь зелье против ночных кошмаров, чтобы отсечь лишнее. Именно с этой мыслью Люциус выбрался из постели и вооружился волшебной палочкой. Растерянно размышляя, куда ушла Нарцисса, он попытался призвать зелье из перенесенных личных вещей и перебрал несколько вариантов, но ничего так и не прилетело. Прогресс, будь он проклят, не стоял на месте. За год в магическом мире появились новые средства, названий которых Малфой не знал, что заставило его теперь почувствовать себя полностью выкинутым из нормальной жизни. Он разозленно рванул на себя ящик комода со склянками, однако даже вручную не нашел нужной. Бросив палочку на прикроватную тумбочку, Люциус со звоном ударил комод несколько раз в неосознанной попытке выпустить пар. Быть может, следовало покинуть эту чужую комнату и просто приказать домовикам дать ему желаемое, но ощущение, что ему придется постараться, чтобы элементарно встроиться обратно в магический мир, удерживало Малфоя сейчас даже от выхода в пустынный особняк. А пока все средства для хорошего сна, которыми ему приходилось довольствоваться, - это недопитая бутылка вина. Наверно, вопрос в дозе. Такой, какая позволит мертвецки напиться и забыться. Мерлин, он даже не знал, какая она. Алкоголь давно стал для него атрибутом светского общения и способом слегка расслабиться после трудного дня, не более. Сейчас Люциус наливал себе полный бокал и прикидывал, сколько еще таких потребуется, чтобы свалить его.
С неловким звоном поставив бутылку на место, он отошел к окну, пригубил вино, бросил рассеянный взор в сад, но потом все же повернулся в комнату и оперся о подоконник, ожидая прихода Нарциссы. Появится ли она, или Малфой находится в очередном своем нехорошем наваждении, череда которых все никак не закончится?

+1

39

Малфой-мэнор спал. Громадный, прохладно-каменный, с потухшими глазами-окнами, он молчаливо возвышался над садом, укрывая беглецов, чужих и своих. Укрывая гостей и хозяев - тех, кто сладко нежился в кроватях, наконец, забывшись, и тех, кто пытался пробудиться от нелепой реальности словно ото сна.
Нарцисса открыла глаза быстро и легко, словно что-то толкнуло ее, вынудило проснуться и тут же скрылось. Несколько мгновений она лежала в тишине, слушая дыхание Люциуса, еле слышный шелест листьев за окном и тревожное молчание, которое хранил дом. Потом встала, с нежностью поправила одеяло мужа, накинула пеньюар и вышла из комнаты.

В совятне царил покой с той лишь разницей, что совы были равнодушны к изменениям в доме, таращили круглые глаза в темноту, высматривая несуществующую добычу, и изредка переговаривались на своем особом языке, которого не понимал никто кроме них. Только здесь Нарцисса зажгла огонек на конце палочки, чтобы второпях, едва не вздрагивая от каждого шороха, написать на пергаменте несколько строк и отправить второе послание следом за первым. Во Францию, где сейчас находился ее единственный сын, которого утром разбудят газетные заголовки, а потом, спустя еще какое-то время, приведет в замешательство письмо отца, где не окажется ни слова от матери.
"Драко, я люблю тебя. Быть смелым хорошо, но еще лучше - быть благоразумным." И благоразумие сейчас исчислялось буквально в милях до отчего дома, где хозяева превратились в гостей во имя собственной религии и черного бога, захватившего трон.

Портретные рамы были пусты, в коридорах стояла полная тишина, как будто Малфой-мэнор тоже спал вместе с его обитателями, но Нарцисса назвала бы это иначе, если б посмела. Дом замер в беспомощном страхе, сжался, повинуясь единственному, кто мог изгнать владельцев в гостевые комнаты, не шевельнув при этом и пальцем. Дом словно готовился умереть и ждал, когда повелитель прикажет. Малфои утратили власть стремительно и безвозвратно, и Нарцисса с тихим ужасом смотрела в настоящее, в котором счастье готовилось закольцеваться в единственном преимуществе, превосходстве живых над мертвыми. Не этого она ждала, выходя замуж за Люциуса, не этим думала наслаждаться, когда Драко возмужает и будет все меньше требовать их внимания. Надменная, холодная, высокомерная леди Малфой. Можно притвориться, что все по-старому, когда призраком собственного дома скользишь по темному коридору.

Она развернулась на пороге комнаты, чтобы бесшумно прикрыть дверь, сделала несколько шагов спиной, невольно прислушиваясь к притаившейся мертвой тишине и борясь со страхом не обнаружить Люциуса в постели. Понять, что все это был только тяжелый, мутный, пьяный сон, как будто она позволила себе лишнего за ужином и вместо зелья против кошмаров выпила что-то другое, давшее в смеси с алкоголем омерзительный эффект. Что она почувствовала бы? Горькое разочарование или... облегчение? Снова увериться, что муж в Азкабане, а она сама в безопасности, и Драко может спокойно вернуться в отчий дом, а потом отправиться в Хогвартс и доучиться последний дракклов год, за который, она надеялась, Повелитель не станет ничего более от него требовать. Дамблдор мертв, главное сделано.
Если бы не метка, она бы увезла сына прочь.
Если бы не Люциус, Малфои и вовсе не оказались бы под такой угрозой.
Если бы это все был сон...

...а он и был.
Нарцисса медленно обернулась, подняла взгляд от пола по свисающей простыне на кровать, смятую, но пустую, и в ужасе замерла, заледенела. Ее руки еще помнили исхудавшее, растерявшее холеность тело Люциуса, его иссеченные сединой поредевшие волосы, мысленный взор хранил картинно-прекрасное лицо, запечатлевшее в углубившихся морщинках все ужасы Азкабана. Его запах, почти уничтоженный каменной пылью, еще покоился на ее коже. Любимый, драгоценный, потерянный... неужели навсегда? Неужели она и правда сошла с ума от одиночества, бессилия, страха? Что еще из воспоминаний последних лет было бредом безумной аристократки, заключенной в своем нездоровом разуме как в палате умалишенных госпиталя Святого Мунго?

Она заставила себя поднять голову и вздрогнула всем телом, натолкнувшись взглядом на силуэт мужа возле окна. Настоящий? Призрачный? Их разделяла кровать, но если бы нет - Нарцисса едва ли кинулась бы навстречу, опасаясь даже сдвинуться с места, чтобы не обнаружить, что вместо Люциуса обращается к причудливо завернувшейся портьере, принявшей в темноте желанный образ. Реальность пошла трещинами, как старое зеркало, и Нарцисса на несколько секунд потерялась в размножившихся отражениях, пытаясь найти настоящее. То, в котором Люциус действительно вернулся к ней и засыпал в ее руках с подсохшими слезинками на коже, сытый, вымытый и полностью вымотанный. То, где она не предала его, малодушно желая вернуться в недавнее прошлое, пусть даже мысленно и на короткий миг, полный трусости и безумия.

С усилием стряхнув в себя оцепенение, Нарцисса обогнула кровать и подошла ближе. Шаг, еще шаг - и образ, казавшийся призрачным, превратился в Люциуса Малфоя. Нет, в его тень, вернувшуюся из Азкабана. Надеясь, что в темноте он не заметит ее красных от слез глаз, не прочтет в голосе утихавшую панику, не почувствует в ней сомнения, тщательно запрятанного за внешним спокойствием, Нарцисса нежно коснулась его руки, подавляя желание отобрать бокал. И тихонько вздохнула, почувствовав под пальцами прохладную кожу. Настоящий, живой, бесценный. И до утра еще есть время для них двоих в иллюзии спокойствия. Как будто опасность, угрожавшая теперь Малфоям, тоже прикорнула на несколько часов. До утра. До того момента, когда хозяева снова превратятся в нежеланных гостей в собственном доме. Или...
- Милый, почему ты не спишь? Что-то еще случилось?.. - Ее шепот тихо царапнул воздух, и Нарцисса умолкла, отгоняя нарастающий страх, что в действительности ей лучше бы не услышать ответа.
[nick]Narcissa Malfoy[/nick][status]queen of broken glass[/status][icon]https://imgur.com/5dZHsi3.png[/icon][lz]<div class="lz"><div style="padding-right: 0px; font-family: verdana; font-size: 10px; text-align: justify; line-height: 90%;"><a href="http://novacross.rusff.me/viewtopic.php?id=1655" class="link1";><b>Нарцисса Малфой<br>j. k. rowling's wizarding world</a></b><br><br> жена и мать, которая ждала <a href="http://novacross.rusff.me/profile.php?id=636"><b>его</b></a> из Азкабана<br><br></div><br></div>[/lz]

Отредактировано Narcissa Malfoy (15-10-2020 23:38:25)

+1

40

Вино либо не действовало совсем, либо усыпляло медленно, вместо сна нагоняя туман в голову, не имеющий ничего общего ни с отдыхом, ни с бодрствованием. За почти год вдали от цивилизованного мира впору забыть даже о самом существовании алкоголя, а о том, как быстро у тебя обычно развивается опьянение, и подавно. И ждать от нескольких не по-аристократически больших глотков, без остатка сожранных внутренним напряжением, эффекта, который любой маггл посчитал бы весьма неуместным чудом. Они рухнули в сытый желудок почти незамеченными, Люциус отрешенно поболтал в бокале остатки, переведя на него пустой взгляд. Именно тогда, стоило ему перестать концентрироваться на двери и подумать, что нужно обновить напиток, Малфой услышал осторожные шаги, к которым его слух, пожалуй, не оказался бы так чуток, будь это один из его тяжелых снов.
Он ожидал увидеть тонкий и тусклый проблеск на пороге, а затем — ореол на конце волшебной палочки, проливающий свет на смятую постель, тесную по его меркам спальню и его тихое пьянство. Ожидал, что Люмос ослепит его, заставит закрыться рукой, и это будет выглядеть жалко и стыдливо. Готовился отступить во мрак, потому что прятаться там с бокалом вина доставляло ему все больше удовлетворения. Моменты, когда он был немного пьян и невидим, дарили странное спокойствие и ощущение стабильности, с которым Люциусу не хотелось расставаться, словно какой-нибудь хищной ночной твари, никогда не видевшей света, страшной, бледной, с лихорадочно горящими глазами.
Но Нарцисса прокралась внутрь незаметно, как кошка, и до Малфоя только через пару секунд дошло, что она не хотела его тревожить неожиданным светопредставлением. Уклонилось от его рассеянного внимания и ее замешательство над пустой кроватью. Люциус не отсалютовал из темноты бокалом, не махнул, не кашлянул, не сделал ни шага ей навстречу, лишь когда Нарцисса подошла вплотную, медленно очертил костяшками контур ее лица от лба до подбородка. Хотелось спуститься пальцами по спинке носа, дотронуться до губ и убедиться, что это не один из снов в бесконечной цепочке, которая тянется с самого Азкабана, но Малфой лишь пропустил между пальцами шелковый локон. Темнота окрашивала его в серый, как и мутные очертания со вкусом украшенной мебели, ночь в окне за его спиной, дверь в ванную, его пальцы, держащие бокал, вино внутри и лицо Нарциссы. Люциус Малфой никогда не был против темноты. Он всегда любил быть в темноте наедине с ней.
Он убрал руку, не стремясь, впрочем, разорвать прикосновение, и отхлебнул вина естественным и спокойным движением, как будто все равно собирался это сделать, а не хотел пресечь попытку Нарциссы забрать бокал. С какой стати? Это его вино, его спальня, его дом, его хозяйское право на отдых, забытье и утешение, на все, чего он долгое время был лишен, в таких количествах, в каких только пожелает. Его жена славно управляла поместьем, пока была здесь одна, но едва ли могла руководить им и указывать ему, что делать. Хоть Люциус когда-то и прилагался к Малфой-мэнору, даже растеряв часть своего внешнего лоска, власти и статуса, он не становился мебелью, которую Нарцисса могла передвинуть как захочет ради смены обстановки. Сегодня он будет пить. И, может быть, завтра. Малфой опустил бокал на подоконник, но зажал ножку между пальцами, опираясь об лакированное дерево основанием ладони, словно Нарцисса могла действительно забрать у него вино. Нет, сегодня они не будут спорить о выпивке. Если миссис Малфой хочет поговорить, ей лучше не касаться этой темы.
"Не сплю? Правда?" Люциус чуть наклонил набок голову в немом вопросе и вгляделся в черты Нарциссы сквозь полумрак. Снова пробуя реальность на ощупь, будто воду перед погружением, он одновременно с задумчивостью и нежностью окунул пальцы левой руки в ее волосы.
Не спать значило чувствовать тепло, исходящее от ее аккуратной головы и шеи.
Не спать значило надеяться, что твое прикосновение такое же мягкое, как ее кожа.
Не спать значило целовать ее в лоб, рассеянно, просто утыкаясь губами.
Не спать значило слышать логичные вопросы, настолько бытовые, что им точно не место в кошмарах.
"Еще? Тебе мало?" Очередной мысленный вопрос прозвучал бы с горькой, едва ли не ядовитой усмешкой, если бы Люциус потрудился его задать. Вместо этого и не упоминая свои унизительные неудачные попытки найти нужное зелье, он негромко проговорил:
— У тебя есть что-нибудь для сна? Что угодно.

+1

41

Вино было, пожалуй, самой незначительной из бед этой ночи, из бед за последний невыносимый год. Нарцисса не считала себя вправе читать Люциусу нотации, однако нередко могла направить его туда, куда ей было нужно... или оттуда, куда ей не нужно. Но сейчас она не успела даже всерьез подумать о том, чтобы забрать у Люциуса бокал, как он поспешил его обезопасить, четко давая ей понять - с вином он не намерен расставаться, и для своей заботы она может найти иное применение, нежели тревога о нескольких лишних глотках, на которые он имеет право после всего пережитого. Она смирилась, проследила краем взгляда за бокалом, за тем, как Люциус поставил его на подоконник, как прижал основание пальцами к гладкой полированной поверхности. Тихонько вздохнула, маскируя толику сожаления удовольствием, что рождалось от его аккуратной сдержанной ласки. И снова остро, почти болезненно осознала, как в действительности соскучилась. Люциус гладил ее волосы, на коже лица мучительно саднили невесомые следы его прикосновений, и ей безумно хотелось просто провалиться в него и отдать все в его руки, снова стать той холеной беззаботной леди, которой позволительно думать только о своей красоте.

Нарцисса приникла к нему, не дыша, боясь спугнуть то, что прежде было почти обыденным. Губы его тоже стали чуть иными - суше, жесче и одновременно почему-то слабее, однако ничего дороже и ценнее у нее не было уже целый год. Замереть бы вот так... навечно. Не возвращаться в комнату, издевательски напоминавшую об их новом положении, не решать никаких проблем, не расставаться больше никогда. Не помнить, что его тянет к вину, и ее это отчего-то беспокоит, хотя Люциус имеет на это право после целого года лишений в Азкабане. Ее руки слабо легли на его грудь, дрогнули, лаская подушечками пальцев и ладонями, которые, напротив, не изменились за это время, не потеряв ни в мягкости, ни в чувственности - по крайней мере, не настолько, чтобы он мог это заметить.

Вопрос не застал Нарциссу врасплох, но она медлила еще несколько мгновений, легко скользя касаниями по груди мужа, а затем чуть растерянно пожала плечами.
- Есть, но... Северус делал для меня индивидуальный рецепт.
Она машинально подалась в сторону, где в супружеской спальне находился бы ее шкаф со множеством уютных отделений, осеклась, слегка нахмурилась и окинула тревожным взглядом непривычную комнату. Где теперь ее аптечка со снадобьями? Куда положили ее эльфы и забрали ли из спальни вообще? Чем гадать и искать, проще призвать. Нарцисса подняла палочку и негромко произнесла "Акцио", второй раз за несколько часов мысленно готовясь наказать эльфов, если те забыли или поленились забрать из бывших палат супругов Малфой все ее мелочи до единой. Один из ящиком комода дрогнул, приоткрылся, и флакон с полупрозрачной зеленоватой жидкостью оказался в ее ладони, преодолев по воздуху расстояние в несколько ярдов. Нарцисса скользнула пальцами по гладкому стеклу, вглядываясь в магическое зелье, оказавшее на нее буквально спасительное действие около года назад.

- Одно время я вообще не могла спать, обычное средство не помогало. С тех пор я не храню его. Это лучше... для меня. Не знаю, поможет ли тебе. - Она протянула Люциусу флакон, умолчав об успокаивающих ароматах пиона, которыми окутывала его в ванной, и о практически целой бутылке вина, которое тоже вполне могло усыпить без прочих подручных средств. И о том, что внезапно задалась вопросом, хватило бы ее объятий и нежности, если б она никуда не уходила и успела предупредить нечуткость его сна. - Один небольшой глоток, Люциус. Мне достаточно нескольких капель.  [nick]Narcissa Malfoy[/nick][status]queen of broken glass[/status][icon]https://imgur.com/5dZHsi3.png[/icon][lz]<div class="lz"><div style="padding-right: 0px; font-family: verdana; font-size: 10px; text-align: justify; line-height: 90%;"><a href="http://novacross.rusff.ru/viewtopic.php?id=1655" class="link1";><b>Нарцисса Малфой<br>j. k. rowling's wizarding world</a></b><br><br> жена и мать, которая ждала <a href="http://novacross.rusff.ru/profile.php?id=636"><b>его</b></a> из Азкабана<br><br></div><br></div>[/lz]

Отредактировано Narcissa Malfoy (19-02-2021 22:23:24)

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно